takya.ru страница 1страница 2 ... страница 4страница 5
скачать файл
Лекция №1. Понятие и система курса криминологии. Развитие криминологии. Развитие криминологии: истоки, Этапы, становления и основные теории.

Вопрос 1. Понятие криминологии.

Криминология является сравнительно молодой наукой. Как само­стоятельное научное направление, она оформилась во второй полови­не XIX в. дословно криминология — это учение о преступлении. Исполь­зование такого названия не случайно. В это время ученые, изучающие преступность, делали акцент на преступлении, и его причины пыта­лись отыскать в специфических признаках преступника. Закономерно поэтому, что первой самостоятельной теорией в криминологии явля­ется антропологическая теория Ч. Ломброзо.

Как и любая другая наука, криминология характеризуется самосто­ятельным предметом исследования. Однако круг явлений, относящих­ся к предмету, определился не сразу. Продолжавшийся в течение всей ее истории развития спор вокруг главного вопроса предмета кримино­логии — что есть преступность, породил два самостоятельных подхода в криминологии: биологический и социологический, которые сосуще­ствуют и поныне. «Транзитивный» перечень вопросов предмета кри­минологии (т. е. интерес к ним со стороны иных наук) позволял отно­сить ее к естественным, юридическим и социологическим наукам. К этому нужно добавить, что существующие в обществе различные по­литические и экономические факторы и пристрастия самих кримино­логов создавали трудности для этой науки найти свое место в системе наук. Известный немецкий криминолог Ганс Иоахим Шнайдер однаж­ды заметил' «Криминология должна определиться, на чьей она стороне — преступника, жертвы или общества».1 История криминологии показала, что такой выбор давался ей не просто.

На сегодняшний день общепризнано, что в предмет криминологии входит четыре основные группы явлений.



  1. Преступность. Это явление трактовалось на разных этапах раз­вития криминологии неоднозначно. Первоначально преступ­ность рассматривали как совокупность совершенных преступле­ний в данном государстве (или регионе) за определенный период времени. Затем под преступностью стали понимать специфиче­ское социальное явление, которое объективно существует в обще­стве.

  2. Личность преступника. Если на заре криминологии ее изучали с точки зрения наличия у человека специфических антропологи­ческих, биологических, психологических, генетических и других особенностей, под влиянием которых он совершил преступления, то впоследствии — как социальное качество, своеобразный про­дукт процесса социализации. Исходя из современной трактовки личности преступника, криминология выделяет конкретные не­гативные факторы микросреды ее формирования (причины и условия отдельного преступления), устранение или нейтрализация которых способствует профилактике преступлений.

  3. Причины и условия преступности, объединенные понятием фак­торы преступности. К ним относятся существующие в обществе социально-экономические, социально-политические, социально-психологические и социально-нравственные явления, порождаю­щие преступность как свое закономерное следствие.

  4. Предупреждение преступности, т. е. специфический вид социального управления в обществе, с помощью которого можно сдер­живать преступность на минимально возможном уровне посред­ством воздействия на причины и условия, ее порождающие.

За рубежом криминология тяготеет к различным блокам научных дисциплин. Например, в США и Великобритании ее считают частью социологической науки — социологией преступности. В Италии, Франции, отчасти в Германии ее относят к естественным наукам.

В России традиционно криминологию рассматривали как юриди­ческую науку. История ее развития в нашей стране показывает, что она вышла из недр уголовного права, разрабатывалась преимущественно юристами и по сей день в основном преподается в юридических вузах.

Органически связанная первоначально с уголовным и уголовно-ис­полнительным правом, она впоследствии обрела межпредметные от­ношения с криминалистикой, уголовным процессом, прокурорским надзором, некоторыми отраслями российского права.

Является ли криминология на сегодняшний день чисто юриди­ческой наукой? Чтобы ответить на этот вопрос, следует сравнить ин­терпретацию вопросов вышеизложенного предмета с точки зрения криминологии и уголовного права, так как для последнего вопросы этого предмета наиболее близки.

Однако не надо противопоставлять эти две науки, и тем более отры­вать криминологию от уголовного права. Подобный «развод» приве­дет к ослаблению этих наук и будет означать, во-первых, что предмет криминологии лишится своего главного вопроса, а именно преступно­сти, так как утратив признак уголовно-правовой определенности, пре­ступность растворится в плохо структурированной массе девиаций. Но для криминологии как науки о преступности принципиально важ­ным делом является не только конкретизация, но и разработка этого исходного понятия. Как справедливо замечает Д. А. Шестаков, крими­нология должна хотя бы в первом приближении осознать, что, соб­ственно, она исследует. Во-вторых, уголовное право потеряло бы в лице криминологии легального критика, а процесс совершенствования уголовного законодательства в плане криминализации и пенализации — свою криминологическую обоснованность.

Некоторые ученые иногда называют криминологию социологией преступности. В частности, Я. И. Гилинский утверждает, что при рас­смотрении преступности как разновидности социальных девиаций со­отношение наук, ее изучающих, в принципе должно быть следующим: социология — социология девиантности (девиантология) — социоло­гия преступности (криминология). Нетрудно заметить, что в таком утверждении происходит подмена понятий. Понятие преступности заменяется понятием девиаций, и, соответственно, криминология на­зывается социологией преступности. Но, как говорится, от перестановки мест понятий сумма знаний не изменяется. Разве попытка переимено­вать криминологию привела к качественному прорыву в осмыслении фе­номена преступности? Скорее наоборот. Нужно признать, что «социологизация» преступности, а значит и криминологии, является побочным продуктом закономерного процесса дифференциации социологического знания на отдельные институты. К последним можно отнести, например, социологию семьи, социологию права, социологию религии и т. д. Такой процесс в принципе обоснован, так как критерием подразделения социо­логии выступают самостоятельные социальные институты. Но преступ­ность не есть социальный институт, это, как отмечают сторонники кри­тикуемой позиции, всего лишь одна из форм негативных девиаций Кроме нее девиантология выделяет среди негативных девиаций прости­туцию, пьянство, наркотизм, самоубийства, бродяжничество, попрошай­ничество и т. п. Среди позитивных девиаций — социальное творчество во всех его ипостасях, подвижничество, героизм. Однако никто не говорит, например, о социологии героизма, или же о социологии попрошайниче­ства. Поэтому нужно признать, что понимание криминологии как социо­логии преступности «неоправданно сужает необходимые перспективы этой науки.

Влияние на криминологию, становление и развитие ее предмета оказали не только правовые, но и иные науки. Речь идет главным обра­зом о статистике (в особенности правовой, демографической и эконо­мической), психологии, социологии, социальной психологии, педаго­гике. По существу криминологическая наука обогащала содержание своего предмета за счет знаний, полученных вышеперечисленными науками, адаптируя их с учетом своих целей и задач. Так, например, от статистики был позаимствован статистический аппарат изучения, оценки и прогнозирования состояния преступности; у психологии — описание механизма, типов и особенностей психической деятельности людей различных возрастных групп; посредством социологии фено­мен преступности стали трактовать как социальное, объективно обус­ловленное явление, причины которого поддаются изучению с помо­щью социологических методов; на основе социальной психологии изучались неформальные криминогенные группы, негативные факто­ры формирования личности преступника, ее типология; педагогика помогла сформировать методы работы с несовершеннолетними право­нарушителями, а также усовершенствовать средства и методы исправ­ления осужденных и предупреждения рецидива преступлений.

Какие же выводы можно сделать о положении криминологии в сис­теме наук? Во-первых, криминология не поглощается ни одной из вы­шеперечисленных наук. Это означает, что она не может быть час­тью какой-либо науки, так как вопросы ее предмета полностью не входят в предмет ни одной из названных наук, но в то же время явля­ются главными вопросами предмета криминологической науки. Во-вторых, криминология не является и мультидисциплинарной наукой, так как «заимствования» от других наук трансформировались в сугу­бо криминологические категории, а задачи криминологии лежат за пределами компетенции любой из вышеперечисленных наук.

Поэтому криминологию следует считать по содержанию социаль­но-правовой наукой, а по принадлежности — юридической учебной дисциплиной, обладающей «юридическим суверенитетом» в двух его проявлениях — внутреннем и внешнем (Г. Н. Горшенков). При этом внутренний суверенитет означает верховенство права внутри науки криминологии, а внешний суверенитет подчеркивает ее независи­мость, самостоятельность в системе юридических и тем более неюри­дических наук. Итак, криминология это самостоятельная наука о преступности и рациональных методах ее предупреждения.

Вопрос 2. Система курса криминологии

Система криминологии как науки и учебной дисциплины (курса) не совпадают. Систематизация криминологической науки предпола­гает выделение в ней относительно самостоятельных, но органичес­ки связанных в единую концепцию, разделов, посвященных четырем основным проблемам, составляющим в целом ее предмет. В них отра­жены полученные на настоящий момент познания о преступности, ее детерминантах, личности преступника и предупреждении преступ­ности. Помимо такой концепции, в отечественной криминологии ста­ли появляться частные криминологические теории (отрасли), в кото­рых освещается влияние на преступность отдельных социальных институтов. Например, семьи (семейная криминология — Д. А. Шестаков), пенитенциарных учреждений (пенитенциарная криминоло­гия — О. В. Старков), экономики (экономическая криминология — Б. В. Волженкин, В. В. Колесников), политики (политическая кри­минология — П. А. Кабанов, Д. А. Шестаков), средств массовой ин­формации (криминология СМИ — Г. Н. Горшенков). Развивают криминологию также конкретные криминологические исследования, посвященные отдельным вопросам теории и видам преступности.

Систему курса криминологии образуют Общая и Особенная части, в которых обобщены позитивные криминологические знания, отража­ющие научное и практическое понимание основных вопросов предме­та криминологии, и криминологические характеристики отдельных видов преступности.

В Общей части криминологии рассматриваются следующие вопро­сы: преступность, личность преступника, факторы преступности, ме­ханизм совершения отдельного преступления, изучение преступности (криминологические исследования) и ее развитие (прогнозирование), предупреждение преступности.

Проблема преступности — центральная в криминологии. Прежде всего необходимо указать на количественную сторону преступности, которая характеризует преступность как всю совокупность конкрет­ных преступлений, совершенных в определенный период времени в данном обществе или регионе. Тем самым фиксируются ее границы, поскольку понятие преступления и конкретные виды преступлений закреплены в их составах и описаны в уголовном законе.

В то же время преступность как абстракция — результат выявления и обобщения специфических свойств, качеств конкретных преступле­ний. Ее содержание должно образовывать то общее, что характерно для всех преступных деяний. Этим общим является поведение отдель­ных членов общества, посягающих на господствующие общественные отношения, охраняемые нормами уголовного законодательства. При этом имеется в виду, что, во-первых, поведенческий акт любого инди­вида социально обусловлен, ибо данный индивид — член общества и в качестве такового представляет собой носителя общественных отно­шений, характеризующих данную общественно-экономическую фор­мацию. Во-вторых, чтобы быть преступлением, поведенческий акт должен получить соответствующую социально-правовую оценку в уголовном законе. В-третьих, указание при определении преступности на противоречие поведенческого акта уголовному закону подчеркива­ет ее социальный характер, ибо уголовный закон, который относит к преступлениям только строго определенные деяния, всегда выражает интересы либо класса, господствующего в данной общественно-эконо­мической формации, либо общества в целом. Наконец, в-четвертых, включение в определение преступности понятия уголовного закона подчеркивает ее нормативный характер.

Таким образом, преступность — социальное явление, нарушающее господствующие общественные отношения и выражающееся в социаль­но обусловленном отклонении поведения отдельных членов общества от норм, установленных уголовным законом.

Преступность измеряется такими количественно-качественными показателями, как состояние, структура и динамика, рассчитываемы­ми главным образом на основе данных уголовной статистики. При криминологических исследованиях используются дополнительные качественные показатели преступности. Например, «цена» преступности, ее «вооруженность» и «организованность», «техническая осна­щенность» (В. В. Орехов).

Личность преступника в криминологии рассматривается, во-пер­вых, как обобщенный статистический портрет, отражающий совокуп­ность социальных признаков, выделяющих преступников из населе­ния, проживающего на определенной территории в тот или иной период. Для ее характеристики используют данные, отражающие:

-социальный статус, включающий в себя совокупность признаков, отражающих место человека в системе общественных отношений (пол, возраст, семейное положение, уровень образования, при­надлежность к социальной группе и др.);

-социальные функции, выраженные посредством показателей ре­альных проявлений личности в основных сферах деятельности (профессионально-трудовой, социально-культурологической, со­циально-бытовой);

-нравственно-психологические установки, отражающие отноше­ние человека к его проявлениям в основных видах деятельности (отношение к общегражданским обязанностям, государственным органам, закону, правопорядку, труду, семье, к культурным цен­ностям и т. д.);

-правовые признаки (криминологический профессионализм, орга­низованность, рецидив и др.).

Например, обобщающий криминологический портрет современно­го преступника выглядит следующим образом: это мужчина молодого возраста, невысокого уровня образования и социального статуса, хо­лостой или разведенный, уклоняющийся от общественно полезной деятельности, весьма часто находящийся в нетрезвом состоянии в мо­мент совершения преступления корыстно-насильственной направлен­ности, которое совершает в составе группы, и ранее уже привлекав­шийся к ответственности.

Во-вторых, как особый социальный тип, получивший название кри­миногенный тип личности.

В-третьих, личность преступника изучается в отношении отдельно­го человека, совершившего противоправное деяние. В таком аспекте формальным отличием личности преступника будет ее общественная опасность, определяемая характером и степенью опасности совершен­ного противоправного деяния. Но общественная опасность не объясня­ет, почему человек совершил преступление. Например, при изучении личности рецидивиста недостаточно установления его общественной опасности. Вряд ли будет правильно путем простого суммирования об­щественной опасности уже совершенных преступлений давать оценку в целом такой личности. Кроме того, такая оценка не позволит объяс­нить причины рецидива.

Для практики предупреждения преступлений большое значение имеет перспективная (прогностическая) оценка личности, которая мо­жет быть получена на основе анализа определенного соотношения меж­ду негативной и позитивной направленностью личности преступника. Данный вывод имеет принципиальный характер, так как не позволяет сползти на почву теории прирожденного преступника. Качественным выражением такого соотношения выступает криминогенность лично­сти. Факт совершения преступления не только подтверждает наличие криминогенной личности, но и является ее объективным, реальным, хотя и не единственным, показателем. Поэтому криминогенность, в от­личие от общественной опасности личности преступника, возникает не в момент совершения преступления и, проявившись в нем, не «исчеза­ет» вместе с ним.

С точки зрения содержания, криминогенная личность представляет собой комбинацию сформированных у человека социально-нравствен­ных черт и его биопсихических особенностей, причем комбинацию с критической массой, которая порождает новое качество — желание дей­ствовать противоправным путем. Отсюда следует, что криминогенность есть свойство не врожденное, а приобретенное в процессе взаимодействия негативной микросреды с индивидуальными особенностями человека. Таким образом, криминогенная личность представляет собой эксплика­цию понятия «личность преступника» и отражает характеристику субъек­та, предрасположенного к совершению преступления и его повторению.

Практическое значение криминологической характеристики пре­ступника многопланово. Она учитывается в следующих основных на­правлениях:


  • при статистическом анализе преступности по лицам;

  • при изучении причин и условий совершения конкретных пре­ступлений;

* при проведении индивидуально-профилактической работы;

  • в деятельности судов при назначении наказания;

  • в оперативно-розыскной деятельности (В. Н. Бурлаков, Н. М. Кропачев).

Факторы, обусловливающие преступность (причины и условия), выступают в качестве самостоятельной и сложной криминологичес­кой проблемы. Прежде всего, необходимо обратить внимание наследу­ющую сторону категории причинности. Она никогда не реализуется в «чистом» виде. Помимо нее объективно существуют обусловливаю­щие, корреляционные, функциональные, системно-структурные и другие формы связи. Их выявление имеет важное значение для иссле­дования криминологических процессов. Интегрирующим же поняти­ем, охватывающим все проявления всеобщей связи социальных явле­ний и процессов, выступает категория детерминации.

Тем самым причинность на первый взгляд представляет собой лишь одну из форм детерминации. Однако ее роль, по сравнению с другими факторами, влияющими на преступность, значительно выше. Как от­мечает В. Н. Кудрявцев, «причинность есть внутреннее содержание де­терминации, ее сущность».

Термин «причина» можно определить как «явление, непосредствен­но обусловливающее, порождающее другое явление — следствие». При этом в процессе рассмотрения всего многообразия реальности предполагается выделение лишь некоторой группы явлений или их системы, в рамках которой устанавливается соподчиненное отноше­ние между определенными явлениями и процессами, составляющими криминологический комплекс. Явление (процесс, событие) выступает в качестве причины другого явления (процесса, события), если:

* первое предшествует второму Во времени;

*первое является необходимым условием (предпосылкой, осно­вой) возникновения второго;

* первое закономерно (не путать с неизбежностью), а не случайно


продуцирует второе.

В нашем случае конкретный фактор может являться причиной лишь какого-либо одного противоправного нарушения. Когда же речь идет о таких сложных явлениях, как преступность, необходимо иметь в виду множество причин, определяя среди них основные и второстепенные, объективные и субъективные, постоянные, временные и прочие.

Если причины преступности — это негативные явления, вызываю­щие ее, то условия преступности — это явления, способствующие их действию. Среди условий преступности обычно выделяют объектив­ные и субъективные или внешние и внутренние. Такое деление дает возможность в каждом конкретном случае установить условия воздействия на человеческое поведение извне и влияние внутренних, лично­стных особенностей индивида на его поступки.

Причинный комплекс принято классифицировать с точки зрения иерархического уровня на:



  • общие причины преступности;

  • причины отдельных видов преступлений;

  • причины конкретных преступлений.

На каждом из обозначенных уровней действуют и соответствую­щие условия, благоприятствующие развитию причин преступного поведения.

В отечественной криминологии весьма распространен взгляд, что причинами преступности является та степень развития социальных противоречий, вызванных расколом общества на классы, которая с не­обходимостью вызвала появление сначала опасных для данного уст­ройства общества посягательств, а потом (или вместе с ними) и воз­никновение особой отрасли права — уголовного, подкрепленного силой государства.

Конечно, межклассовые противоречия не исчерпывают всего спектра социальных противоречий. К ним относятся также межрасовые, межго­сударственные (или между группами, блоками государств), межнацио­нальные, межконфессиональные, внутриклассовые, межличностные (в том числе между микрогруппами) и, наконец, внутриличностные про­тиворечия, которые все вместе и каждое в отдельности влияют на состо­яние преступности, в частности, на ее рост (С. Ф. Милюков).

Механизм преступления состоит из нескольких элементов, характе­ризующих причины и условия, способствующие совершению конкрет­ного преступления. Он включает в себя мотивацию совершения пре­ступления, его планирование (если оно умышленное), исполнение, а также последствия.

Преступление есть акт противопоставления индивидуума обще­ству, материализация определенных личностных качеств, детермини­рованных ситуативными обстоятельствами их формирования и реали­зации. Иными словами, в основе индивидуального преступления проявляются как конкретная ситуация совершения преступления, так и негативные психологические деформации, принявшие форму кри­миногенное™ личности.

Конкретная направленность преступной мотивации может быть су­щественно различной, но в любом случае она отражает пренебрежение субъекта к интересам личности и общества в целом.

Криминогенные свойства личности появляются не сами по себе. Они социальны по своему происхождению. Их формирование происходит в процессе общения индивида с окружающей его средой. Обращаясь к условиям негативного формирования личности, мы рассматриваем ин­дивидуализированный вариант совокупного влияния макро- и микро­среды на конкретного субъекта. К явлениям макросреды относятся крупномасштабные противоречия экономического развития, полити­ческой ситуации и т. д. применительно к стране в целом или отдельным ее регионам. Микросреде в механизме формирования личности при­надлежит особая роль. Формирующие воздействия макросреды как бы проходят через фильтр микросреды.

Основные элементы микросреды, наиболее активно влияющие на формирование личности, включают:

Ф семью;


  • ближайшее окружение;

  • неформальные группы;

Образовательные и производственные коллективы. Влияние семьи проявляется в двух вариантах:

* путем целенаправленного педагогического, воспитательного воз­действия, формирования у ребенка определенных моральных принципов и способов поведения;

* посредством стихийного воздействия на личность образа жизни, типичного для данной семьи.

Важным фактором негативного формирования личности также яв­ляется влияние ближайшего бытового окружения. Это друзья, знако­мые, соседи и компании, с которыми субъект контактирует постоянно и непосредственно. В зависимости от превалирующих в бытовом ок­ружении установок, направленности, систем ценностей, отношения к законопослушному поведению и т. д., оно может представлять собой криминогенную среду.

Деформирующее воздействие на личность могут оказывать отдель­ные группы. По степени криминогенности группы, оказывающие фор­мирующее влияние на участников и непосредственно втягивающие их в совершение правонарушений и преступлений, делятся на:

* предпреступные с отклоняющимся поведением антиобществен­ного характера;

* преступные, участники которых совершают преступления. Влия­ние криминогенных групп особенно заметно в отношении несовершеннолетних.

На личность оказывает воздействие и внесемейная среда, которая представлена дошкольными учреждениями, школой, профессиональ­ными училищами и др. Недостатки общественно-воспитательной ра­боты приводят к тому, что негативные моменты семейного влияния, иного бытового окружения не встречают противодействия, не нейтра­лизуются.

Упущения в формировании профессиональной ориентации субъек­та, что само по себе имеет негативное криминологическое значение, мо­гут быть усугублены неблагополучием в трудовом коллективе. Если же в коллективе процветают пьянство, круговая порука, коллективные хи­щения, то эти факторы окажут на индивида только отрицательное влия­ние, кроме того, могут привести субъекта к участию в преступлениях.

Субъект, совершая преступление, всегда действует в определенной ситуации. Важное значение имеют так называемые криминогенные ситуации, которые возникают в связи с различными обстоятельства­ми. Это могут быть ситуации, создаваемые специально самим преступ­ником с целью облегчить совершение преступления; создаваемые пре­ступником, но не специально для совершения преступления, однако детерминирующие его (например, приведение себя в состояние опья­нения); возникшие в результате негативных действий других лиц (в том числе жертв преступления — виктимогенность личности); возник­шие по стечению случайных обстоятельств; вызванные стихийными явлениями (Д. В. Ривман).

Изучение преступности (криминологические исследования) и ее развитие (прогнозирование) предполагает использование совокупно­сти различных методов, получивших название криминологической методики. Во-первых, изучаются конкретные виды методов: статисти­ческие, социологические, психологические. Во-вторых, конкретизиру­ются объекты изучения, требующие использования тех или других ме­тодов. Например, для измерения преступности — метод уголовной статистики, для изучения причин преступности — методы опроса и факторного анализа, для изучения личности преступника — докумен­тальный метод или тестирование (В. В. Орехов).

Предупреждение преступности рассматривается, во-первых, как важное средство социального регулирования общественных отношении; во-вторых, как взаимодействие мер социально-экономического, организационно-правового и воспитательного порядка; в-третьих, как сочетание различных уровней предупреждения преступности, вопло­щенных в деятельности неоднородных субъектов. Предупреждение преступности — это деятельность государственных и общественных органов и организаций, направленная против преступности с целью удержания ее на социально терпимом уровне посредством устранения или нейтрализации порождающих ее причин.

Предупреждение преступности представляет собой систему, кото­рая включает в себя: объекты профилактики; ее основные уровни и формы; меры предупредительного воздействия; субъектов, осуществ­ляющих эту работу.

К объектам предупреждения преступности относятся:

* факторы, обусловливающие преступность;

* личность преступника, понимаемая как социальный процесс фор­мирования ее криминогенно значимых свойств и качеств.

Принято различать три основных уровня предупреждения: общесо­циальный, специально-криминологический, индивидуальный. На
каждом из этих уровней действуют самостоятельные субъекты, ис­- пользующие специфические меры предупреждения.

Особое место занимает индивидуальная профилактика преступле­ний, которая проводится в отношении конкретных лиц, поведение ко­торых вступает в конфликт с правовыми нормами.

Общесоциальное и специально-криминологическое предупрежде­ние проводится в жизнь в форме федеральных и региональных планов (программ) по усилению борьбы с преступностью. В них предусмат­ривается система мероприятий, направленных на профилактику конк­ретных видов и групп преступности на определенной территории. Обеспечение предусмотренных программой мероприятий достигается во взаимодействии и согласовании работы различных субъектов про­филактики, как соподчиненных, так и не находящихся между собой в иерархических отношениях. С1994 г. было реализовано три федераль­ные программы по усилению борьбы с преступностью.

В настоящее время предупреждение преступности в нашей стране не имеет самостоятельной правовой базы. Существующие правовые нормы сосредоточены по различным отраслям законодательства, зача­стую фрагментарны, не согласованы между собой и тем самым не спо­собствуют консолидации профилактической деятельности различных субъектов. Назрела необходимость в кодификации законодательства о предупреждении преступности либо в виде отдельного кодекса, либо федерального закона. Проект такого закона под названием «Об основах государственной системы предупреждения преступлений» разработан межведомственной рабочей группой и в настоящее время находится на рассмотрении в Государственной Думе. В этом законодательном акте следовало бы предусмотреть правовую регламентацию всей системы предупреждения преступности, в том числе основания для проведения профилактической работы, средства и меры предупредительного воз­действия, компетенцию субъектов, контроль за их деятельностью. Так­же целесообразно было бы предусмотреть проведение криминологи­ческой экспертизы в отношении проектов наиболее важных решений в области социально-экономической политики, способных повлечь за собой побочные криминогенные последствия, и учитывать ее резуль­таты при окончательном принятии решений (В. Н. Бурлаков).

В Особенной части криминологии дается криминологическая ха­рактеристика относительно самостоятельных блоков преступности, выделенных по содержанию преступной деятельности либо по особен­ностям контингента преступников. Традиционно в ней предусматри­вается: насильственная, имущественная, экономическая, рецидивная, профессиональная, неосторожная, женская, организованная преступ­ность, преступность несовершеннолетних.

Особенная часть криминологии старается отражать картину пере­мен в преступности, и с учетом появления новых видов преступной деятельности стала включать: экологическую, воинскую, пенитенци­арную, налоговую, коррупционную, государственную преступность. Современная динамика криминальных процессов в мире требует под­вергнуть криминологическому анализу террористическую преступ­ность, которая имеет два очевидных аспекта — международный и внут­ригосударственный.


Вопрос 3. Развитие криминологии: истоки, этапы становления и основные теории

Идеи криминологического осмысления проблемы преступности возникли задолго до того, как сформировалась самостоятельная наука. Древнегреческий философ Платон, размышляя о природе преступнос­ти, называл главным ее источником междоусобие и противоречие между бедными и богатыми. Усматривая вину государства в потворство­вании этим источникам, он в своих философских трудах обращался к законодателю с требованием установить пределы бедности и богат­ства, полагая терпимым пропорцию на уровне 1:4. Анализируя причи­ны, которые могли бы удержать людей от нарушения закона, Платон одним из первых указал на социальную природу преступности, и предписывал законодателю действовать на опережение событий: уста­навливать законы и угрожать наказанием для предотвращения вредных поступков. К числу мер, способных удержать людей от совершения про­тивозаконных поступков, он относил неотвратимость наказания (ожи­даемое зло, которое причиняют правонарушителям), общественное мнение, привычку достойного поведения, поощрение правопослушных граждан.

Глубокое понимание природы преступности и наказания за пре­ступление можно обнаружить в трудах Аристотеля. К числу причин совершения преступлений он относил бедность, необоснованные при­вилегии определенных социальных слоев и политическое бесправие, разноплеменность населения. Величайшие преступления, подчерки­вал он, совершаются из-за стремления к избытку, а не из-за недостатка предметов первой необходимости. Ученый отрицал прирожденные на­клонности преступника, и поэтому главными средствами воздействия на преступность называл социальные меры: справедливое государ­ственное устройство; стабильность законов; главенство законов над должностными лицами; борьбу с коррупцией; развитие экономики; предоставление возможности реализовать активность различных сло­ев населения в социально полезных формах. Один из сформулирован­ных Аристотелем принципов, по сути, отразил сущность профилакти­ки негативных социальных процессов: «Если нам известны причины, ведущие к гибели государственных устройств, то мы тем самым знаем и причины, обусловливающие их сохранение: противоположные меры производят противоположные действия»

Сильное влияние на развитие криминологического мировоззрения оказала классическая школа уголовного права. Она возникла в XVIII в., когда в Европе наступила эпоха просвещения. В своих фило­софских работах великие французские просветители Ж.-Ж. Руссо, Вольтер, Д. Дидро, Ш. Монтескье развили идеи утопистов Т. Мора и Т. Кампанеллы о справедливом общественном устройстве, и создали новое представление о человеке. Центральная идея просветителей, имеющая безусловное криминологическое значение, состояла в том, что предупреждение преступлений должно главенствовать над нака­занием. Новое представление о человеке было основано на его свобод­ной воле, на признании за ним права на самостоятельные решения. Поэтому человек должен нести полную ответственность за свои воз­можные неправомерные действия. Мысль о свободе воли была связана с мышлением собственной выгоды, по которой человек рационально принимает решение поступать так или иначе, сообразовываясь с выго­дой или вредом от своих действий.

Гуманизм французских философов нашел свое продолжение в зна­менитом юридическом трактате «О преступлениях и наказаниях», на­писанном в 1764 г. итальянским аристократом Чезаре Беккариа, кото­рому в этот момент едва исполнилось 26 лет. Окончив университет в г. Павии, Беккариа разделил свою кипучую деятельность между пра­вовыми исследованиями, литературным творчеством и светской жиз­нью. Вдохновленный идеями просветителей, среди которых он более всего ценил Руссо, Беккариа сделал блестящую попытку обосновать возможность бороться с преступностью не столько средствами наказа­ния, сколько улучшением нравов, просвещением, в которых видел средство предотвращения преступлений. В тридцать лет он назначает­ся профессором «камерально-экономических» наук при Палатинской школе в Милане, и после двух лет преподавания в ней переходит на практическую работу и становится высокопоставленным чиновником. Но пик творческого энтузиазма Беккариа по всей видимости прихо­дится на предшествующий период, когда кроме трактата «О преступ­лениях и наказаниях» были написаны другие его работы, в том числе «Попытки анализа контрабанды», «Наброски о стиле».

Идеями Беккариа интересовалась российская императрица Екате­рина II, которая в своем «Наказе» воспроизвела многое из того, что Беккариа написал об уголовном праве. Вероятно, она даже хотела при­влечь Беккариа к законопроектным работам, однако он в 1767 г. отка­зался от предложения Екатерины II перебраться в Россию.

Какие же принципы классической школы уголовного права стали проводниками к формулированию основ криминологического мышле­ния. Во-первых, принцип предупредительной функции закона: «Луч­ше Предупреждать преступления, чем наказывать». «Хотите пред­упредить преступление? Сделайте так, чтобы законы были ясными, простыми, чтобы вся сила нации была сосредоточена на их защите». Во-вторых, принцип справедливости: «Должна быть соразмерность между преступлением и наказанием... Единственным и истинным мерилом преступлений является вред, который причиняют нации... Для достижения цели наказания достаточно, чтобы зло наказания превы­шало выгоду, достигаемую преступлением». В-третьих, принцип неот­вратимости наказания: «Чем скорее следует наказание за преступле­нием, чем ближе к нему, тем оно справедливее, тем оно полезнее». «Уверенность в неизбежности хотя бы и умеренного наказания произ­ведет всегда большее впечатление, чем страх перед другим, более жест­ким, но сопровождаемый надеждой на безнаказанность».

Таким образом, классическая школа уголовного права стремилась к созданию несложной и четкой уголовной системы, в которой вместо варварских и произвольных наказаний предлагались рациональные на­казания, целью применения которых являлось бы удержание людей от добывания преимуществ и выгод преступным путем (общее предупреж­дение преступлений). Нужно отметить, что Беккариа был противником смертной казни и предлагал заменить ее пожизненным рабством.

Вместе с тем некоторые из идей классической школы нельзя при­знать криминологически обоснованными. В частности, утверждалось, что все люди склонны к совершению преступлений, потому что чело­век эгоистичен и стремится лишь к собственной выгоде и благосостоя­нию. Наказание оказывает одинаковое воздействие на людей, незави­симо от их положения и индивидуальных особенностей. Поэтому индивид должен нести полную ответственность за все двои действия и поступки. Смягчающие вину обстоятельства или другие объяснения нельзя учитывать в судебном разбирательстве. Из этого следовало, что малолетний и взрослый, впервые совершивший преступление, и реци­дивист должны за равные преступления нести и одинаковое наказа­ние. Таким образом, классическая школа принимала во внимание лишь акт преступного действия, но кто и какой человек сам преступ­ник, имело второстепенное значение.

Как самостоятельная наука криминология стала развиваться под влиянием философского направления позитивизма. Согласно этому направлению, логика научного анализа должна определяться посред­ством методов, с помощью которых можно получать точные и досто­верные знания. Центральное место в таких методах должно принадле­жать наблюдению, которое, подобно математическим формулам, гарантирует получение проконтролированной информации. Для пози­тивизма характерна сильная уверенность в том, что с помощью точной и надежной информации можно определить действительные причины.

Первым представителем периода позитивизма в криминологии счи­тается итальянец Чезаре Ломброзо (1836-1909), которого иногда назы­вали «отцом криминологии». Он заложил основы изучения преступни­ков и непреступников, в которых чувствовалось сильное влияние естественных наук, особенно биологии и теории эволюции.

Врач по образованию, Ломброзо долгое время занимался медицин­ской практикой, в которой значительное место занимала психиатрия. Одно время он возглавлял клинику для душевнобольных, где помимо лечебной практики изучал влияние на поведение психически больных погодных и климатических факторов. Работая тюремным врачом он исследовал физиологические свойства как заключенных, так и непрес­тупников, уделяя значительное внимание строению черепа. Результа­том его изысканий стала книга под названием «Преступный человек» (1876), в которой он сформулировал теорию прирожденного преступ­ника. Главная мысль его теории состояла в том, что преступники представляют собой определенный регресс в развитии человека, такой его подвид, который имеет явно отличительные физические и психи­ческие свойства. В этой книге Ломброзо писал: «Изучайте личность самого преступника, изучайте не отвлеченно, не абстрактно... а в самой жизни: в тюрьмах, в больницах, в полицейских участках, в ночлежных домах, среди преступных обществ и шаек, в кругу бродяг и проститу­ток, алкоголиков и душевнобольных, в обстановке их жизни, в услови­ях их материального существования. Тогда вы поймете, что преступ­ление есть не случайное явление и не продукт «злой воли», а вполне естественный и наказанием непредотвратимый акт. Преступник — су­щество особенное, отличающееся от других людей. Это своеобразный антропологический тип, который побуждается к преступлению в силу множества свойств и особенностей своей организации.»

Итак, преступник представляет собой особый природный тип, ско­рее больной чем виновный (первоначально Ломброзо считал преступ­ника душевнобольным по признаку эпилепсии). Преступниками не становятся, а рождаются. Преступного человека необходимо выявлять по ряду признаков и изолировать. В ранних изданиях этой книги Лом­брозо даже предлагал отменить суды и заменить их комиссией психи­атров, которые, пользуясь разработанным им инструментом — антро­пометрической гильотиной, произведя соответствующие замеры, делали вывод относительно принадлежности человека к классу при­рожденного преступника. При положительном выводе он полагал воз­можным просто уничтожать таких людей.

Не ограничившись констатацией общих черт (атавизмов) прирож­денного преступника, Ломброзо предложил типологию, в которой каждому виду приписывались соответствующие неповторимые черты. В ней были выделены убийцы, воры, насильники, мошенники.

Под воздействием своих учеников и критиков Ломброзо перестал рассматривать преступника только как прирожденного, и наряду с ним стал выделять и других: душевнобольных, привычных, случайных и преступников по страсти, хотя доля прирожденных, по его мнению, во всей популяции нарушителей закона составляет не менее 40%.

В последних изданиях своего знаменитого труда Ломброзо вынуж­ден был признать, что прирожденный преступник не обязательно дол­жен совершить преступление. При благоприятных внешних, соци­альных факторах преступные наклонности человека могут так и не проявиться в течение всей его жизни. Эта часть книги названа «Пре­ступление», и в ней он по существу перешел на позиции многофактор­ного влияния на преступное поведение.14

Современная криминология, высоко оценивая вклад Ломброзо в раз­витие науки в целом, отрицательно относится к центральной его идее. Вместе с тем заслуги этого знаменитого ученого неоспоримы. Во-пер­вых, он впервые поставил в центр научных исследований преступности личность человека и вдохновил специалистов по криминалистике к со­зданию антропометрической методики идентификации преступников (Бертильон). Во-вторых, на основе своей теории сам Ломброзо разрабо­тал прибор под названием сфигмограф (впоследствии названный детек­тором лжи). Наконец, практическое значение имели разработки Ломб­розо в области графологии.

Продолжением позитивистского направления в криминологии стал психологический подход к объяснению преступного поведения. Он выразился в стремлении отыскать психофизиологическую предраспо­ложенность к преступному поведению. Проблема личности преступ­ника, таким образом, выдвигалась на передний план. Немецкий кри­минолог Ганс Иоахим Шнайдер видит зачатки психологического подхода еще до появления позитивизма. При этом он указывает на из­данное в Париже в середине XVIII в. собрание - «Удивительных уго­ловных дел» в 20 томах, принадлежащее перу Франсуа де Питаваля. В этом многотомном труде автор на основе описания конкретных уго­ловных дел предпринял попытку психологически обосновать мотивы преступлений. Почти сто лет спустя такую попытку повторил немец­кий ученый Й.-А. Фейербах. По мнению этих ученых, проникновение в мотивы, которыми руководствовались преступники, совершая убий­ства, кражи и т. п., давало ключ к разгадке истинных причин преступ­ления. Чувства, эмоции они называли всего лишь затуманенной раз­новидностью мышления.

Таким образом, психологический подход был основан на простом изучении многообразных негативных личностных свойств преступни­ка с целью разработать характеристики определенных их типов. Ис­пользуя при этом довольно простой метод самоанализа, когда обсле­дуемому преступнику предлагалось записывать в выдаваемые для этого тетради свои покаяния, сочинения, отвечать на заданную тему, ученые полагали, что преступник должен знать лучше всех, как оце­нить причины своего преступления и последствия борьбы с преступ­ностью. Позднее, в XX в., под влиянием работ Зигмунда Фрейда, кри­минологи стали пытаться проникнуть с помощью психологических методов в инстинкты и побуждения преступника, дойдя до подсозна­тельных чувственных глубинных слоев его личности. Одним их пер­вых, кто применил психодиагностические тесты к преступникам и ис­следовал сферу подсознательного путем анализа сновидений, был англичанин М. Хамблин-Смит. Применение метода психоанализа в криминологии позволило ученым утверждать, что преступник, в отли­чие от нормального человека, который способен контролировать свои латентные криминальные наклонности и канализировать их в обще­ственно значимых формах, не обладает внутренней контрольной ин­станцией — не развито «сверх-Я» (суперэго). Так как у него в силу по­нижения эмоциональности и снижения чувственности недоразвито и «эго», он не способен удержать под контролем агрессивность, нена­висть и фрустрацию. Таким образом, конфликты, лежащие в сфере подсознательного, и являются истинной причиной совершаемых пре­ступлений.

К психологическому направлению относится теория опасного со­стояния, основы которой сформулировал Рафаэль Гарофало, судья суда уголовной апелляции г. Неаполя. Его научная деятельность про­явилась на рубеже Х1Х-ХХ вв. Резко критикуя институт наказания, основанный на принципе справедливости, пренебрежительно называя его «тарифной системой наказания», он предложил учитывать только степень вреда, причинение которого можно ожидать от преступника, т. е. степень его способности к преступлению. Именно вероятность со­вершения лицом преступления и легла в основу понятия «опасного состояния личности». Тяжесть совершенного преступления, полагал он, не может быть основным фактором ответственности, это всего лишь один из симптомов опасного состояния личности. Поэтому госу­дарство должно быть заинтересовано не в совершенствовании видов наказания, а в обезвреживании преступника. На место наказания дол­жны прийти «меры социальной защиты», цель которых заключалась бы в лечении, изоляции, обезвреживании лиц, находящихся в опасном состоянии, т. е. в их реформации. Местом для содержания таких лиц должны стать реформатории.

Гарофало принадлежит интересная мысль о разделении всех пре­ступлений на естественные и полицейские. Первые являются «истин­ными» преступлениями, поскольку нарушают два фундаментальных альтруистических чувства человека: сострадание и честность, вторые же — это преступления, нарушающие закон, так как они часто не затра­гивают вышеназванные чувства. Лишь тех, кто совершает «истинные» преступления, можно назвать «настоящими преступниками», негодны­ми для общества, и подвергнуть их элиминированию, таким же образом, как в природе происходит естественный отбор. В своих работах, в част­ности в книге «Криминология» (1884), он приходит к заключению, что нужно отказаться от установления определенных наказаний для при­вычных преступников и применять к ним заключение в особых заведе­ниях на неопределенный срок. Гарофало выступил противником отме­ны смертной казни. Будучи не только ученым, но и практиком, он доказывал, что если смертная казнь будет исключена из уголовных за­конов, то сдерживающая сила их будет значительно уменьшена. Эту идею более точно и убедительно изложил современник Гарофало, осно­воположник уголовной социологии, профессор Римского университета Э. Ферри, которого считают учеником и последователем Ломброзо, но в том смысле, что он строго придерживался позитивистского метода ис­следования. Э. Ферри доказал, что сдерживающее воздействие на пре­ступность оказывает не установление смертной казни в законах, а ре­альное и достаточно масштабное ее применение. При незначительном применении смертной казни эффект от нее лишь отрицательный.

К началу XX столетия на смену «биологическому» позитивизму в криминологии приходит «социологический» позитивизм. Его наибо­лее известными теориями являются: социальная дезорганизация, диф­ференциальная связь, стигматизация.

Теорию социальной дезорганизации сформулировал Эмиль Дюркгейм, профессор Сорбонны. В книге «Метод социологии» (1896) он обосновал тезис о том, что преступность не только нормальное соци­альное явление, но и что «преступник вовсе не антисоциальное суще­ство, не особого рода паразит, не чуждое и не ассимилирующееся тело в среде общества; это нормальный фактор социальной жизни. Преступ­ление со своей стороны не должно рассматриваться как зло, для кото­рого не может быть достаточно тесных границ; не только не нужно ра­доваться, когда ему удается спуститься ниже обыкновенного уровня, но можно быть уверенным, что этот кажущийся успех связан с каким-нибудь социальным расстройством». В другой своей работе «Само­убийство» (1898) он обосновал вывод о том, что в основе состояния де­зорганизации общества лежит аномия (безнормие). Рассматривая преступность как разновидность отклоняющегося поведения, он назы­вал ее нормальным фактором общества, так как избежать такого пове­дения нельзя, поскольку в обществе имеется огромное количество раз­нообразных видов поведения. Нормальна же она в том смысле, что общество без преступлений станет стагнировать. Если допустить мысль о том, что в обществе будет устранена преступность, то перестанут про­исходить социальные изменения и прекратится прогресс. Преступ­ность, таким образом, включена в число основных условий социальной организации. Если у преступника отнять возможность совершить про­тивоправный поступок, то как сможет проявить себя гений, идеи и по­ступки которого также нужно признать отклонением от нормы. В об­ществе, где существует социальная сплоченность и человеческая солидарность, преступность находится на низком уровне. Но если под воздействием чрезмерного технического прогресса, основанного на разделении труда и принципе экономической эффективности, начи­нают ослабевать фундаментальные нравственные чувства, на которых основан социальные нормы, объединяющие общество, то последние теряют свое значение как рамки, сдерживающие человеческие страс­ти, воцаряются беспорядок и социальный хаос. Общество как бы про­тивопоставляется индивидууму, последний становится безразличным к интересам других людей и общества в целом. Индивидуальный про­извол отдельного человека становится достоянием массы людей. Уро­вень преступности резко возрастает. Таким образом, государство дол­жно стремиться сохранять социальную сплоченность, основанную на солидарности индивидуальной и коллективной морали, препятствуя чрезмерной экономизации общественной жизни, ведущей к экономическим бедствиям. Последние проявляются либо в резком увеличении количества обездоленных, либо таком же увеличении количества сверхбогатых людей.

Теория дифференциальной связи была предложена американским криминологом профессором Иллинойского университета Эдвином Сатерлендом, изложившим ее основы в работе «Принципы кримино­логии» (1939). Популярности теории в значительной степени содей­ствовала ее привлекательность с точки зрения здравого смысла, поэто­му она получила свое второе название теории «плохой компании». Согласно данной теории, преступному поведению обучаются у тех, с кем есть связь. Таким образом, в основу объяснения механизма пре­ступного поведения положены принципы, вытекающие из универсаль­ных законов «подражания» (его сформулировал французский ученый Габриэль Тард) и научения.

Теория дифференцированной связи исходит из следующих положений.


  • «Преступному поведению учатся.

  • Преступному поведению учатся, взаимодействуя в процессе об­щения с другими людьми.

Научение преступному поведению происходит главным образом в группах, где отношения имеют непосредственный, личный ха­рактер.

* Возможность того, что индивид изберет систематическое пре­ступное поведение, обусловливается тем, насколько часты и не­посредственны его контакты с моделями такого поведения.

Научение преступному поведению включает:


  • усвоение приемов совершения преступлений;

  • специфическую направленность мотивов, установок, а также рационализацию поведения.

  • Специфическая направленность мотивов и установок формиру­ется на основе оценок правовых норм как благоприятных или не­ благоприятных.

  • Лицо становится деликвентом в результате преобладания у него оценок, благоприятствующих нарушению закона, над оценками, не благоприятствующими этому.

  • Процесс обучения преступному поведению включает в себя все механизмы, действующие в процессе любого другого обуче­ния».

В США под воздействием этой теории были разработаны соответ­ствующие программы коррекции преступного поведения путем изме­нения связей подростков. На их реализацию стали работать специаль­но создаваемые фонды и организации, а также энтузиасты-одиночки. Они получили информационную поддержку в печати, на телевидении, был даже создан сериал, пропагандирующий сатерлендовский метод. Значение эта теория не утратила и по сей день.

Теория стигматизации основана на гипотезе, что индивид формиру­ется в преступника потому, что общество «поручает» ему такую роль. Американский ученый Ф. Танненбаум в работе «Преступность и об­щество» (1938) предпринял попытку доказать, что неправильная ре­акция общества на отклоняющееся поведение и есть тот фактор, кото­рый такое поведение обусловливает. По сути речь идет о процессе общественной криминализации человека, своеобразном клеймении его в связи с фактами неблаговидного поведения. Логика позиции Тан-ненбаума состоит в том, что если подростка начинают оценивать нега­тивно, то он постепенно утрачивает позитивные качества, свойствен­ные любому человеку. Под воздействием чрезмерной драматизации зла (так Танненбаум назвал свою теорию) за подростком закрепляется ярлык нарушителя, от которого ему не удается избавиться, по крайней мере само общество ему в этом препятствует. «Многие общественно опасные деяния совершаются подростками как шалость, а восприни­маются окружающими как проявление злой воли и оцениваются как преступления». Концепция Танненбаума лежит в основе теории стигматизации.

Эта теория знаменует буквально переворот в традиционном крими­нологическом понимании преступности, ибо отстаивает тезис, что со­циальный контроль порождает клеймение, а значит и преступление. Данный тезис действительно парадоксален: борьба с преступность), попытка предупредить правонарушение на самом деле создают их. Как образно заметил финский криминолог Матти Лайне: «Лекарство при­чиняет болезнь».

Развитие теории стигматизации продолжалось в работах американ­ских криминологов Т. Селлина и Г. Беккера. В книге Беккера «Аутсай­деры: социологическое исследование отклоняющегося поведения» (1963) так описывается картина преступной карьеры. В большинстве случаев первичное нарушение социальных норм носит случайный ха­рактер. Затем движущей силой правонарушений становится выгода или удовольствие, связанное с самими действиями или их результата-ми. Арест и осуждение закрепляют за человеком статус преступника, формально на срок судимости, фактически навсегда. В последующем происходит активная реализация социального статуса зэка, которым общество заклеймило осужденного, и он совершает серию преступле­ний. Пиком преступной карьеры является вступление человека в бан­ду преступников, в которой максимально реализуются его криминаль­ные возможности.

Теория стигматизации весьма популярна среди западных кримино­логов. В теоретическом плане ее развитие, вероятно, пока не закончи­лось. Сегодня, например, можно задать в адрес этой теории такие кри­тические вопросы: исчезли бы негативные отклонения, если бы отменили социальный контроль, т. е. перестали бы люди убивать, во­ровать, насиловать, если бы отменили уголовный закон? Почему есть преступники, которые никогда не были пойманы, и, следовательно, ни­когда не клеймились? Таким образом, данная теория корректно объясняет рецидив преступлений, но не первичные преступления. В практическом аспекте у нее есть безусловное достоинство, с помо­щью которого легко можно увидеть существенные недостатки совре­менной профилактики правонарушений, которая начинается с поста­новки профилактируемого лица на учет, т. е. по сути с его клеймения.

Развитие криминологии в России как будто прошло вышеназванные этапы, хотя и за более короткий период. До Октябрьской революции видными представителями социологического направления в кримино­логии были профессор Московского университета М. В. Духовской и профессор Санкт-Петербургского университета, обер-прокурор прави­тельствующего сената И. Я. Фойницкий. Представителем антрополого-социологической школы являлся профессор Д. А. Дриль, работавший заведующим отделом исправительно-воспитательных заведений при главном тюремном управлении.

Профессор М. Н. Гернет, ученый с дореволюционным прошлым, внес большой вклад в развитие отечественной криминологии, уделив внимание социологическим исследованиям, отраженным в работах: «Детоубийство», «Преступление и борьба с ним в связи с эволюцией общества», «Моральная статистика». Профессор С. В. Познышев раз­вивал позиции теории опасного состояния и написал интересную кни­гу «Криминальная психология».

В советское время (до 30-х гг. XX в.) продолжилось развитие кри­минологии, главным образом под воздействием работ таких видных юристов, как А. А. Герцензон, М. М. Исаев, А. А. Пионтковский, затем наступил период ее фактической ликвидации (политический режим того времени не мог примириться с криминологической аксиомой, что преступность социально обусловлена, а значит и преступность в СССР тоже имеет свои собственные социальные причины). После двадцатилетнего периода небытия (30-50-е гг.) криминология вновь была восстановлена в гражданских правах. В ее возрождении приняли участие такие ученые, как А. А. Герцензон, И. И. Карпец, А. Б. Сахаров и некоторые другие. В период с 60-х по 80-е годы произошел расцвет российской криминологии. Появились фундаментальные работы, по­священные теоретическим проблемам и прикладным вопросам. Их ав­торами были В. Н. Кудрявцев, М. Д. Шаргородский, Н. Ф. Кузнецова, Н. С. Лейкина, С. Е. Вицин, Г. А. Аванесов, С. В. Бородин, А. Э. Жалин-ский, В. В. Клочков, М. И. Ковалев, Н. Ф. Кузнецова, Г. М. Миньков-ский, С. С. Остроумов, Н. А. Стручков, В. Д. Филимонов, А. С. Шля­почников, В. Е. Эминов и некоторые другие.

И в советское время отечественная криминология представляла со­бой не «единственно правильное учение». В ней развивались отдель­ные направления: социологическое — Л. И. Спиридонов, В. В. Орехов, Я. И. Гилинский, Э. Ф. Побегайло, Г. М. Миньковский, В. С. Устинов; психологическое — А. Р. Ратинов, А. М. Яковлев, Ю. М. Антонян; био­логическое — И. С. Ной.

В настоящее время на развитие отечественной криминологии ока­зывают заметное влияние несколько организационных центров.

Российская криминологическая ассоциация (президент проф. А. И. Долгова), которая в 2001 г. отметила свое десятилетие, осуществ­ляет координацию криминологических исследований и способствует пропаганде полученных результатов. В последние годы ею были подго­товлены следующие фундаментальные издания: «Преступность: стра­тегия борьбы» (1997), «Преступность и законодательство» (1997), «Преступность и реформы в России» (1998), «Преступность и культу­ра» (1999), «Власть: криминологические и правовые проблемы» (2000).

Союз криминалистов и криминологов, который возглавляет проф. В. Е. Эминов, содействует проведению исследований по актуальным проблемам криминологии. Определенным результатом его деятельно­сти стала публикация фундаментального труда «Основы борьбы с организованной преступностью» (1996).

Во второй половине 90-х гг. XX в. в России по инициативе и поддерж­ке Американского университета г. Вашингтона, были созданы Центры по изучению организованной преступности и коррупции. Сегодня существует пять таких региональных центров. Московский центр возглав­ляют академик РАН, проф. Б. Н. Топорнин, проф. В. В. Лунеев. Влади­востокский центр — проф. А. В. Номоконов. Екатеринбургский центр — к. ю. н. С. В. Кодан. Иркутский центр — д. ю. н. А. Л. Репецкая. Санкт-Петербургский центр — проф. Б. В. Волженкин. Печатным органом на­званных центров является журнал «Организованная преступность и коррупция», опубликовавший результаты интересных сравнительных исследований организованной преступности в России.

Социологический анализ девиантного поведения и преступности проводит Центр девиантологии при институте социологии РАН (СПб.), который возглавляет проф. Я. И. Гилинский. Результаты его исследований нашли отражение в следующих интересных работах: «Девиантное поведение и социальный контроль в условиях кризиса российского общества» (1995), «Социальный контроль над девиант-ностью в современной России» (1998).

При Санкт-Петербургском университете вот уже 35 лет действует научно-исследовательский институт комплексных социальных иссле­дований, с которым в разные годы сотрудничали такие известные кри­минологи как В. В. Орехов, Л. И. Спиридонов, Я. И. Гилинский и др. В период работы в этом институте В. В. Орехов разрабатывал теорети­ческие основы планирования борьбы с преступностью, получившие в дальнейшем практическое применение в форме конкретных разделов плана социально-экономического развития региона или отдельного предприятия.

Наконец, можно назвать криминологический семинар, который вот уже четверть века проводится на юридическом факультете Санкт-Пе­тербургского (Ленинградского) государственного университета. В орга­низации этого семинара приняли участие профессора кафедры уголов­ного права юрфака М. Д. Шаргородский и Н. С. Лейкина. На заседаниях ежегодно рассматривалось положение дел с преступностью и его изме­нение в стране и городе. По этому вопросу с докладом выступали руко­водители правоохранительных органов. Участники семинара получали из первых рук информацию о криминогенной обстановке, знакомились с практическими проблемами, возникающими в процессе предупреди­тельной деятельности органов прокуратуры и внутренних дел.

Круг проблем, который рассматривался на семинаре, достаточно широк. Нужно отметить, что состоявшиеся на семинаре научные дис­куссии способствовали, во-первых, развитию новых научных направ­лений в отечественной криминологии (например экономической криминологии, криминологии средств массовых коммуникаций, полити­ческой криминологии); во-вторых, установлению международного со­трудничества российских и зарубежных криминологов в решении об­щих проблем. Юридический факультет с этой целью организовал многочисленные международные научные конференции, в том числе: «Насилие как социальная, политическая, психологическая и кримино­логическая проблема» (1995); «Предупреждение преступности как со­циальная функция» (1997); «Отмена смертной казни и дальнейшее совершенствование системы противодействия преступности» (2001).

Думается, что дальнейшее развитие отечественной криминологии будет способно внести существенный вклад в развитие мировой науки о преступности. При этом она могла бы дать пример для практическо­го воплощения в жизнь криминологических идей исходя из высшей степени гуманного принципа «не навреди». И здесь уместно вспом­нить предостережение, сделанное более двадцати лет тому назад про­фессором А. М. Яковлевым. «Научные истины неизбежно включают­ся в ценностную систему общества, становятся существенной частью культуры, раскрывают картину мира и тем самым умножают диапазон художественного творчества. Эти истины взаимодействуют с этичес­кими категориями общественного сознания, неизмеримо расширяют теоретическую базу конкретно-практических действий, переводя их на научную основу, и т. д. Это, однако, таит в себе и существенную угро­зу, а именно возможность недифференцированного подхода к избра­нию методов познания, их подмены и неадекватного применения. В области криминологии это может привести к подмене научного метода художественно-этическим, морализующим подходом, либо потребовать от абстрактно-теоретических положений криминологии представить ис­черпывающие рецепты, пригодные для практической деятельности...».

XX в. дал негативные примеры поспешности применения на прак­тике криминологических положений. Вспомним хотя бы опыт СЦ1А, где была реализована в законе теория генно-хромосомной предрас­положенности к девиантному поведению (запрет на смешанные бра­ки между белыми и черными), или Англии и США, допускавших вы­несение приговоров на неопределенный срок, под воздействием теории опасного состояния. Конечно, все в конечном счете встает на свои места. Но криминологи должны помнить, что если общество держит в своих руках хрупкий сосуд жизни, то не следует суетливо расшатывать его своими поспешными выводами. Не дай бог, сосуд разобьется.

Лекция №2 Понятие личности преступника. Особенности генезиса личности преступника. Детерминация и причинность преступности. Концепции причин преступности.
Вопрос 1. Понятие личности преступника.

Изучение особенностей личности преступника породило целое науч­ное направление, из которого сформировалась наука «криминология».

Личность человека, совершившего преступление, является объек­том пристального изучения многих наук криминалистического про­филя. Очевидно, что при несовпадении «угла зрения» той или иной науки должен быть найден общий методологический подход в реше­нии проблемы о сущности и понятии личности преступника. Форми­рование такого подхода включает в себя решение логически взаимо­связанных вопросов: что такое личность преступника; есть ли она вообще; какие признаки составляют ее содержание; какова ее роль в совершении преступления; как воздействовать на нее, чтобы предо­твратить преступление.

Криминологическое учение о личности преступника исходит из сле­дующих положений материалистической философской концепции че­ловека. Личность как целостное образование представляет собой соци­альное качество человека. Оно не приобретается с момента рождения, а формируется в процессе общественных отношений, т. е. является про­дуктом социализации человека. В то же время, человек — продукт двой­ной детерминации, поскольку его природа биосоциальна. Соотношение природного и социального в человеке таково, что биологическое нахо­дится в подчиненном отношении к социальному и выступает в нем не непосредственно, как у других животных существ, а в преобразованном, «очеловеченном» виде. Отсюда следует, что природа и сущность чело­века — не тождественные понятия. Если первое включает в себя генети­ческие и социальные связи человека, то второе охватывает лишь существенные социальные признаки. Хотя, конечно, социальные признаки интегрируют в себе особенности биологического, психологического по­рядка, и поэтому последние не исчезают, не «сняты» общественной сущ­ностью человека.

Человеку как общественному существу свойственно сознание и са­мосознание. Для того чтобы быть личностью, безусловно, необходимо осознавать не только окружающую действительность, но и себя в этих отношениях с действительностью.

Из правильного утверждения, что личность невозможна без созна­ния, не вытекает, что сознание равно личности. В конечном счете дей­ствует не сознание, а личность, которая регулирует свои действия с его помощью. Поэтому справедливо будет признать сознание внутренней (интраиндивидуальной) сущностью личности.

Другая сторона сущности личности неразрывно связана с социаль­ной деятельностью человека. Вообще говоря, человек как личность главным образом характеризуется как действующий субъект, который, живя 5 обществе, во взаимодействии с другими людьми, создает усло­вия для своего существования и творит самого себя. Через деятель­ность соотносится внутреннее и внешнее, точнее, внешнее проникает во внутреннее (общественные отношения преобразуются в черты лич­ности), а внутреннее выносится во вне, проникает во внешнее (лич­ность опредмечивает себя, изменяя общественные отношения и духов­ный мир).

Подход к определению сущности личности как сознательно дей­ствующего существа, как совокупности двух сторон — внутренней (со­знание) и внешней (деятельностью) — сформировался в философии давно. Так, К. Маркс в своих экономико-философских рукописях 1844 г. описал его следующим образом: «Животное непосредственно тождественно со своей жизнедеятельностью. Оно не отличает себя от своей жизнедеятельности. Оно есть эта жизнедеятельность. Человек же делает саму свою жизнедеятельность предметом своей воли и свое­го сознания. Его жизнедеятельность — сознательная. Это не есть такая определенность, с которой он непосредственно сливается воедино. Сознательная жизнедеятельность непосредственно отличает человека от животной жизнедеятельности».

Было бы неправильно рассматривать деятельность как безличную субстанцию, а сознание (в широком смысле — внутренний мир челове­ка) как нечто второстепенное, зависимое от внешней детерминации. «Дуализм» сущности личности предполагает обе ее стороны как равноправные. Таким образом, в механизме формирования личности че­ловека сознание выступает в качестве его субъективной основы. Именно сознание позволяет спроецировать «вовнутрь» процесс со­циализации человека, который на этом уровне выступает как его внутренний мир. И хотя о своем бытии внутренний мир человека мо­жет заявить только посредством социальной деятельности, нужно помнить об относительной его самостоятельности, так как он сам формирует личностные нормы, которые определяют «психологиче­ское» поведение человека, влияние которого на объективное поведе­ние также весьма существенно.

Краткий анализ вопроса о сущности личности приводит к выводу о двух ее аспектах:



-интериндивидуальном, который проявляется в социальной дея­тельности человека;

-интраиндивидуальном, выражающем внутренний мир личности и проявляющемся в ее социальной направленности.

С учетом сказанного, определение личности человека будет следую­щим: это совокупность социально-психологических свойств и качеств, в которых отражены связи и взаимодействие человека с социальной средой посредством практической деятельности.

Такую совокупность свойств можно условно разделить на несколь­ко групп (или элементов), которые образуют так называемую структу­ру личности. На внутреннем уровне структура личности представляет собой сочетание свойств ее социальной направленности, показываю­щих отношение человека к основным видам его социальной деятель­ности. На внешнем уровне структура охватывает свойства личности, показывающие ее реальные проявления в основных видах деятельнос­ти, которые закрепляются в социальном статусе и социальных функ­циях.

Таким образом, в структуре личности имеются следующие элементы:

- социальный статус, включающий в себя совокупность признаков, отражающих место человека в системе общественных отношений (пол, возраст, семейное положение, уровень образования, принад­лежность к социальной группе и др.);

- социальные функции, выраженные посредством показателей ре­альных проявлений личности в основных сферах деятельности (профессионально-трудовой, социально-культурологической, со­циально-бытовой);

- нравственно-психологические установки, отражающие отноше­ние человека к его проявлениям в основных видах деятельности (отношение к общегражданским обязанностям, государственным органам, закону, правопорядку, труду, семье, к культурным цен­ностям и т. д.).

Криминологический подход к личности преступника основан на вышеизложенных положениях, но имеет и некоторые особенности. Прежде всего, необходимо принять во внимание сам факт соверше­ния преступления. В преступлении как разновидности деятельности субъекта проявляются определенные личностные качества, которые можно зафиксировать на внутреннем и внешнем уровне личности пре­ступника.

На внутреннем уровне отличие преступника образует особый век­тор социальной направленности — негативная (антиобщественная) направленность. На внешнем уровне отличие проявляется в характере преступной деятельности (в одном или нескольких преступлениях), а также в своеобразии проявлений преступника в основных сферах жиз­недеятельности.

Таким образом, отличие личности преступника от не преступника состоит в негативной направленности, реальными носителями кото­рой выступают личностные свойства, получившие законченное выра­жение в виде и характере преступного деяния, являющегося основным мерилом ее глубины и силы (Ю. М. Антонян). В научной и учебной литературе негативную направленность иногда называют обществен­ной опасностью личности преступника (вероятно, по аналогии с пре­ступлением как общественно опасным деянием).

Общественная опасность — это своеобразная статическая характе­ристика личности преступника, так как свойства, ее образующие, уже проявились при совершении преступления. В этом смысле обществен­ная опасность личности преступника является ее ретроспективной оценкой. В том случае когда в механизме преступления решающую роль играет ситуация совершения преступления, об общественной опасности лица, совершившего преступление, можно говорить лишь условно.

Но общественная опасность не объясняет, почему человек совершил преступление. Например при изучении личности рецидивиста недо­статочно установления его общественной опасности. Вряд ли будет правильно путем простого суммирования общественной опасности уже совершенных преступлений делать вывод в целом о такой лично­сти. Кроме того, такой вывод не позволит дать объяснение причин рецидива. Поэтому одной ретроспективной оценки личности пре­ступника, когда речь идет о ее криминологическом анализе, явно не­достаточно. Для практики предупреждения преступлений большое значение имеет перспективная (прогностическая) оценка личности, которая может быть получена на основе анализа определенного соот­ношения между негативной и позитивной направленностью лично­сти преступника. Данный вывод имеет принципиальный характер, так как не позволяет сползти на почву теории прирожденного преступни­ка. Таким образом, прогноз о вероятности (возможности) соверше­ния нового преступления должен быть основан на оценке соотноше­ния между негативной и позитивной направленностью личности преступника. Чем больше вектор негативной направленности, тем достовернее вывод о возможности повторного преступления. Веро­ятно, может быть и такое соотношение, когда возможность повторно­го преступления нулевая. Итак, общий вывод состоит в следующем: перспективная характеристика личности преступника, опирающая­ся лишь на ее общественную опасность, является односторонней, а значит, неполной.

С учетом вышеизложенного, можно сформулировать следующее понятие. Личность преступника это совокупность социально-психоло­гических свойств, которая при определенных ситуативных обстоя­тельствах (или помимо них) приводит к совершению преступления.


скачать файл


следующая страница >>
Смотрите также:
Лекция №1. Понятие и система курса криминологии. Развитие криминологии: истоки, Этапы, становления и основные теории. Вопрос Понятие криминологии
2198.3kb.
Титенков игорь петрович
311.29kb.
Экспертный опрос, анализ документов, наблюдение, анализ статистических данных и др
36.2kb.
Понятие алгоритма. Свойства алгоритма. Этапы решения задачи при помощи пк
77.95kb.
Теория рядов Глава Числовые ряды Последовательность
214.08kb.
Лекция № Культурология как система знаний. Предмет курса «Культурология»
1843.57kb.
Вопросы по статике
29.77kb.
Курсовая работа по Теории государства и права Тема: Система права студент 3 курса,305 группы
197.06kb.
Лекция 4 понятие о зонной теории кристаллов
173.65kb.
Основные документы международного гуманитарного права
30.99kb.
Лекция Понятие имиджа, природа, основные характеристики
105.64kb.
Лекция Устройство компьютера История развития вычислительной техники и программирования
91.9kb.