takya.ru страница 1
скачать файл




Заикин А.А., аспирант кафедры философии ТГПИ

КРИЗИС РАЦИОНАЛЬНОСТИ И НОВЫЕ ПОДХОДЫ В ЕЕ ПОНИМАНИИ

Рациональность и ее понимание переживают сейчас существенный кризис. Это связано как со становлением постнеклассической парадигмы в познании, так и с необходимостью упорядочения множества подходов и определений рациональности, их осмысления с точки зрения определенных критериев.

Недавние тенденции в науке были таковы, что давали возможность исследователям вводить новые понимания рациональности, никак не сообразуя их с уже имеющимися. Однако накопленная критическая масса требовала осмысления.

Вторым существенным фактором в переосмыслении понятия рациональности является собственно развитие науки и научно-технического прогресса, а также их последствия – всемирный экологический кризис, заставивший задуматься о рациональном способе осмысления мира.

Третьим фактором является исторически сложившееся понимание рациональности в научном познании как бессубъектной реальности, что было обусловлено установками классического естествознания.

Четвертый фактор – это роль рациональности в современной культуре. Она хотя и остается пока ведущей в культуре формальной, все же набирают влияние тенденции неформальной, иррациональной культуры, которые несут противоположные рациональным ценности анархии, разрушения, дектрукции.

Наконец, пятый фактор – это отношение рациональности и внерациональных форм познания, в том числе религии и мифологии, которые до настоящего времени не рассматривались вообще как достойные внимания. Существует такая точка зрения, что «отношение между верой и знанием в науке лежит чисто в интеллектуальной плоскости и сама вера понимается как чисто интеллектуальное образование» [1, с.19].

Некоторые из этих моментов мы попытаемся рассмотреть в нашей статье. Как нам кажется, именно в анализе вышеуказанных элементов возможно преодоление кризиса рациональности и становление всеобъемлющей ее картины, охватывающей не только рациональные, но и внерациональные элементы.

Наука играет большую роль в культуре современной техногенной цивилизации. Эта тенденция идет еще с эпохи Нового времени, когда господство экспериментального естествознания поставило природу в зависимость от человека и породило научно-технический прогресс, и даже раньше, со времен Возрождения, с его культом титанов и верой во всемогущество человека.

Современная наука, по сути, занимает в мировоззрении человека место религии, которое было характерно для Средневековья, и вера в науку как никогда более способствует укреплению ее позиций.

Однако так продолжалось до последнего времени, пока не выяснилось, что наука приносит не только пользу, но и является источником многих весьма противоречивых последствий развития научно-технического прогресса. Особенно ясно это стало, когда перед учеными встала проблема глобального экологического кризиса со всей ее очевидностью и неминуемостью. В.С. Степин указывает, что «идея преобразования мира и подчинения человеком природы была доминантной в культуре техногенной цивилизации на всех этапах ее истории, вплоть до нашего времени» [5, с. 23]. И это заставляет нас задуматься о ценности НТП, о той цене, которую платило и платит человечество за комфорт современной цивилизации. Тот уровень жизни, который мы имеем на данный момент, оплачен весьма дорогой ценой, выбросами заводов и предприятий, политикой безответственности перед человечеством, всемирным промышленным эгоизмом. Как указывает В.С. Степин, «идея экспериментального исследования полагала субъекта в качестве активного начала, противостоящего природной материи, изменяющего ее вещи путем силового давления на них» [5, с. 72].

Каковы же итоги развития научного знания за последнее время? Все больше исследователей склоняются к мнению о том, что постепенно оптимизм по поводу прогресса науки, характерный для Нового времени, должен смениться от реализма как понимания истинной цены НТП до пессимизма в результате глобальных экологических проблем, породивших ухудшение жизни человечества. А ведь изначально прогресс стремился улучшить жизнь человека, сделать ее более комфортной. Налицо противоречие, и, как нам кажется, оно кроется в том числе и в понимании рациональности.

Проблема рациональности в философии XXI в. имеет первостепенное значение. Она связана тесным образом с развитием науки как идеала рациональности, и научно-техническим прогрессом, как естественным приложением идей науки к реальности нашего мира.

Современные тенденции понимания рациональности достаточно разнообразны. Ссылаясь на Леонтьеву Е.Ю., их можно обобщить в виде двух основных тенденций: онтологической традиции понимания (культурно-исторические типы рациональности) и «предполагаемую типологизацию рациональности “в целом”, где за основу берутся не исторически меняющиеся формы мышления, а рассматривается рациональное познание как таковое, без ссылок на его исторические виды и формы» [2, с. 171], то есть гносеологической (типологии и разновидности рациональности как теоретической конструкции).

Проблема рациональности состоит в том, что ее понимание обычно сводится к ней самой, при игнорировании внерациональных и иррациональных компонентов познания, их дискредитации. Вместе с тем введение этих понятий в научный оборот и их соотнесение с рациональностью дадут нам возможность по-новому взглянуть на рациональность, с точки зрения этих конструктов, а также ввести в рациональность такие элементы, которые приведут к более четкому ее пониманию. Некоторые ученые считают, что даже введением некоторых структур в понятие рациональности нельзя преодолеть кризис рациональности. Необходима полная перестройка, переосмысление рациональности, ее сущности в связи с изменением социокультурной ситуации, с требованиями времени. И это касается самих основ рациональности.

Уже нельзя ограничиться простым введением понятия субъекта как активного участника процесса познания в рациональность. Необходимо изменение тех ориентиров, на которые направлена рациональность, тех основ, на которых она покоится. По замечанию Е.Ю. Леонтьевой, «выход из кризиса рациональности следует искать в духовном начале, способном объединить людей» [2, с. 241].

И это возможно только при признании того, что рациональность долгое время (все это время) была отделена непреодолимой стеной от нравственности. Более того, она до сих пор противится этому процессу нравственного осмысления рациональности. Однако без него, без введения понятия моральной ответственности, нравственных категорий в рациональность она продолжит быть разрушительной в самой своей основе.

Проблема проявления рациональности в обществе носит далеко не праздный характер. Дело в том, что общество в его традиционном понимании является устойчивой структурой, опирающейся на рациональность и в то же время воспроизводящей ее.

Это касается современных общественных норм , правил, категорий, - всех тех общественных установлений, которые транслируются и передаются обществом каждому его члену (по возможности). Сами социальные институты выступают как образцы рациональности. Они проводят рационалистическую общественную политику и насаждают рационально правильные, адекватные и традиционные культурные ценности, стабилизируют общество, поддерживают определенный уровень культурного и общественного развития. Все это позволяет сказать об обществе, транслирующем элементы рациональности, как о регулятивном мире, что и находит свое выражение в идеях некоторых ученых. Как отмечает А. И. Ракитов, «постепенно складываются и выстраиваются в более или менее структурированные подсистемы регулятивного мира правила, регламентирующие функционирование и образование социальных институтов и организаций, гендерные отношения, культовую и военную деятельность, а по мере развития цивилизации, деятельность правовую, политическую и моральную» [3, с. 87].

Регулятивный мир, по своей сути, должен поддерживать сам себя, упорядочивать окружающую реальность согласно правилам. И рациональность коренится в самой его основе.

Но, с другой стороны, он является одновременно и деструктивным началом, ибо тормозит и всячески препятствует социальным изменениям, как хорошим, так и плохим. И эта его социальная всеядность оборачивается крупным минусом.

Не способный охватить все пространство культуры, в том числе масс-культуру и альтернативные культуры, он их просто не признает, не дает им права на жизнь, просто отвергает их существование. А это уже не позволяет ему адекватно воспринимать культурное пространство, оценивать риски, связанные с распространением массовой культуры и антикультуры, могущими подорвать общество. По замечанию А.И. Ракитова, «регулятивный мир обусловлен многими факторами и особенно социально-исторической биографией каждого социума. Поэтому представители одного регулятивного мира могут воспринимать другие регулятивные миры или их фрагменты как странные, иррациональные и неприемлемые», - и далее, - «критика, отторжение и ироническое отношение к данному регулятивному миру возникают иногда в его собственных недрах» [3, с. 88].

Вместе с тем понятие «регулятивный мир» прежде всего связано с европейской культурой, в то время как существуют еще и другие культуры. Наиболее яркий антипод – восточная культура, в которой совершенно по-другому относятся к рациональности.

Восточная культура характеризуется неразделимостью науки, философии и религии, в противовес их обособленности в европейской культуре. Поэтому в том числе и понимание рациональности носит здесь совершенно другой характер, другое измерение. Большое влияние имеет религия, в то время как наука призвана иметь вспомогательную роль. Только согласие науки с религией обеспечивает ей возможность существования. Как отмечает В.С. Степин, «гармония человека и космоса в этих культурах всегда понималась так, что созвучие человеческих поступков космическому порядку должно быть связано с минимальными проявлениями человеческой активности» [5, с. 274].

И регулятивный мир здесь имеет характер даже более статичный, чем в европейской культуре. Он в гораздо большей степени установлен на сохранение в неизменности тех культурных принципов, которые были положены в его основание еще во времена появления этого общества. Активности личности в европейской культуре здесь противостоит пассивность личности вовне, но глубокая и активная внутренняя работа внутри. Мы имеем здесь дело с разным направлением векторов культурной силы. И поэтому Запад и Восток, их культуры находятся в постоянном противостоянии, их регулятивные миры противоположны друг другу.

Таким образом, регулятивный мир и мир культуры связаны гораздо более крепкими и глубокими связями, чем это представлялось. Общим их звеном выступает рациональность, которая упорядочивает общество и вносит смысл в культуру, а регулятивный мир осуществляет контроль над соблюдением установленных правил.

Регулятивный мир и мир культуры взаимосвязаны и взаимообусловлены, они выступают как части единого целого – общества, имеющие схожие задачи, но осуществляющие их немного разными способами. И даже более того: сами они способны оказывать влияние на их основу – рациональность. Вместе с изменениями в культуре регулятивный мир вынужден перестраиваться, хотя и более медленно, а рациональность – по-новому осмысливать себя, вводить новые элементы в свой внутренний состав, а иногда, в периоды глубоких культурных и цивилизационных кризисов – перестраивать свои собственные основания, менять ориентиры и приоритеты, цель своего бытия, – и все это – в связи с изменением мышления человека, круга его мировоззренческих вопросов. По замечанию В.С.Степина, «динамика культуры связана с появлением одних и отмиранием других надбиологических программ человеческой жизнедеятельности. … Такие программы появляются в результате поиска путей разрешения социальных противоречий. Их становление закладывает контуры новых типов и способов деятельности, а их генерация выступает как результат и выражение творческой активности личности» [5, с. 268-269].

К числу таких мировоззренческих проблем, оказывающих влияние на личность человека, принадлежат вопросы о сосуществовании веры и знания, знания и мудрости в европейской и восточной культурах. Как отмечает В.А. Лекторский, «проблема отношения веры к знанию всегда была для философии одной из центральных, ибо речь идет как о самой возможности постижения реальности, так и о предельных основаниях человеческой деятельности» [1, с. 14].

Вера и знание в европейской культуре дихотомичны. Они находятся на противоположных полюсах познания, и в разное время были попытки как их соединения (христианство), так и глубокого разделения (современная наука). Вместе с тем современные научные тенденции показывают, что намечается тенденция к сотрудничеству этих областей познания мира. Более того, уже говорят о существующих точках соприкосновения между ними.

Наука в своей деятельности основывается на вере (в силу самой себя, ученого – своему научному руководителю, отдельных ученых – научному сообществу и т.д.), - более того, наука невозможна без веры в то, что мир принципиально познаваем ее методами. По мнению В.А. Лекторского, «сегодня понимание взаимоотношения веры и знания серьезно изменяется. Оказывается, что наука не только получает знание, но и принципиально не может обойтись без веры. Отношения между верой и знанием – это не отношения взаимного исключения. Они предполагают друг друга и переплетаются друг с другом». Затем: «научное знание оказывается неотделимым от наличия определенного элемента веры» [1, с. 15-16].

Вера же берет от науки доказательства религиозных догматов, в том числе теорию «большого взрыва», антропный принцип и др., некоторые научные методы – для научного обоснования религиозных взглядов.

Другие противоположности – это знание и мудрость. Если знание – термин, характеризующий европейский тип мышления, то мудрость – скорее восточный. И поэтому понимание мудрости невозможно без понимания места рациональности в восточной культуре. С точки зрения В.А. Садовничего, «мудрость всегда включала в себя этический аспект, предполагая связь человека с Целым, целостность его собственного духовного опыта», затем: «мудрость свойственна более восточной, чем западной культуре» [4, с. 5]. А она носит там совсем другой характер. Рациональность на Востоке носит второстепенный характер перед интуицией, предчувствием, то есть иррациональным, мистическим. Соединяясь с нравственным началом, иррациональность и рациональность немыслимы без него. Здесь принципиальное различие рациональности европейской и восточной.



Именно поэтому выход из кризиса европейской рациональности возможен только на пути ее нравственнизации, но согласно европейским нравственным категориям, черпающим свои силы в христианстве как нравственной силе. Именно на основе этих нравственных принципов и возможно преодоление кризиса рациональности.

Библиография:


  1. Лекторский В.А. Вера и знание в современной культуре. // Вопросы философии, №2 2007, с. 14-19.

  2. Леонтьева Е.Ю. Рациональность и ее типы: генезис и эволюция. /Дисс. … д.филос. н. – Р-н-Д., 2003.

  3. Ракитов А.И. Регулятивный мир: знания и общество, основанное на знаниях. // Вопросы философии, №5 2005, с. 82-94.

  4. Садовничий В.А. Знание и мудрость в глобализирующемся мире. // Вопросы философии, №2 2006, с. 3-15.

  5. Степин В.С. Теоретическое знание. – М.: Прогресс-традиция, 2003.
скачать файл



Смотрите также:
Рациональность и ее понимание переживают сейчас существенный кризис
96.04kb.
Кризис культуры является традиционной темой в рамках философских и культурологических исследований как для конца XIX, так и в настоящее время
176.64kb.
Мировые кризисы, проблема рациональности и свобода: синтетический подход
169.97kb.
1. Минимальные требования к содержанию дисциплины
2223.95kb.
Российская академия предпринимательства новосибирский филиал
119.26kb.
Глобальный экономический кризис или кризис библейской культуры?
30.43kb.
В системы управления базами данных
52.4kb.
Программа семинара «Лингвокультурологическое и лексикографическое описание культурных феноменов»
29.45kb.
I. Текущее состояние системы общего образования Самарской области
473.69kb.
Эссе «Слово кризис, написанное по китайски, состоит из двух иероглифов: один означает «опасность», другой «благоприятная возможность» Дж. Кеннеди Экономический кризис для индустриальных стран явление не новое
25.81kb.
Составители: Бельков В. Н., к т. н
127.93kb.
Может ли человек быть рациональным? Рассел Бертран
123.86kb.